На
выставку «Иван Айвазовский. К 200-летию со дня рождения» в
Третьяковской галерее стоит идти за бурей эмоций и штормом воспоминаний
из детства (многие картины знакомы каждому зрителю с младых ногтей), а
после – «катарсическим» штилем сознания. Говорят, что маринист писал
свои работы исключительно по памяти, и от моря его отделяла
непроницаемая кирпичная стена. Несмотря на это, водная стихия в картинах
Айвазовского – как необъятное живое существо со своими чувствами и
настроениями, которое невозможно приручить. И спектр его состояний
колеблется от по-матерински нежного и ласкового («Берег моря. Штиль»,
«Гондольер на море ночью») до беспощадного и смертоносного («Девятый
вал»).
Берег моря. Штиль
Девятый вал
Если
спросить: «Каков центральный объект картин Айвазовского?», –
большинство ответит: «Море». А между тем, небо занимает гораздо большее
пространство в подавляющей части полотен мастера! Есть и неожиданные
исключения. Линия горизонта ровно посередине холста считается ошибкой в
построении композиции, она, как принято полагать, делает работу
симметричной и оттого – скучной. Но нагоняет ли зевоту «Черное море»,
созданное именно по такому принципу? Ничуть! Вживую картина производит
поистине колоссальное впечатление, которое с родни впечатлению от горных
полотен Николая Рериха — ощущение своей ничтожности перед
громадой природы.
Черное море
Море
и небо на всех картинах Айвазовского кажутся единым порывом природы,
они всегда смотрятся гармонично, равноправно и в этом – величие мастера.
Это природное пространство населяют морские суда, от аккуратных
венецианских гондол до огромных парусных бригов. Некоторые из них –
словно продолжение облаков под розоватыми парусами, а некоторые – строги
и графичны (например, на картине «Десант Н.Н. Раевского у Субаши» они
кажутся словно прочерченными тушью).
Смотр Черноморского флота в 1849 году
Десант Н.Н. Раевского у Субаши
Во
многих работах сквозь толщу волн прочитываются романтические коды:
лунная дорожка, одинокая лодка, черные абрисы деревьев на фоне
фосфорицидного неба. Это всегда ночь, навевающая мысли о Лермонтове в
поэзии и Шопене в музыке.
Лунная ночь на Капри
Но
марины – это еще не всё. Помимо них на выставке представлены
романтические итальянские сцены с мельницами и прекрасными пастухами,
зимние пейзажи, портреты, работы теологического содержания. Причем в
последних всё тоже упирается в водную тематику: «Всемирный потоп»,
напоминающий о фильме «Ной» Даррена Аронофски, и «Сотворение мира»,
граничащее с абстракцией.
Всемирный потоп
Сотворение мира
Впервые
Третьяковка снабдила выставку наглядным антуражем из макетов кораблей,
подзорных труб и других объектов моряцкого быта. В одном месте собрана
такая обширная коллекция графических работ художника (о существовании
которых вообще мало кто догадывается) — это тоже впервые. А я впервые
увидела столько морей и океанов в одном месте!
Источник: paintingrussia.wordpress.com
